«Ночь перед Рождеством» — характеристика героев

Кузнец Вакула — один из немногих в селе, кто не боится ни чёрта, ни собственной матери-ведьмы, но перед своей любовью к Оксане совершенно беспомощен. Ещё до всякой затеи с черевичками он признаётся ей: «Что мне до матери? ты у меня мать, и отец, и все, что ни есть дорогого на свете… „Не хочу, — сказал бы я царю, — ни каменьев дорогих, ни золотой кузницы, ни всего твоего царства: дай мне лучше мою Оксану!“» Это ещё до путешествия в Петербург — Гоголь заранее показывает, что для Вакулы нет ничего невозможного, если дело касается любимой.

Когда Оксана в шутку требует «черевики, которые носит царица», кузнец не спорит и не смеётся вместе с толпой — он ловит попавшегося ему в мешок чёрта и заставляет того нести себя прямо в Петербург, ко двору. Полёт на чёрте, аудиенция у императрицы и просьба о башмаках — не блажь, а прямое следствие характера: Вакула из тех, кто скорее рискнёт душой, чем откажется от слова, данного самому себе.

Оксане «не минуло еще и семнадцати лет», и всё село уже признало её первой красавицей: «Оксана знала и слышала все, что про нее говорили, и была капризна, как красавица». Гоголь показывает её тщеславие прямо через зеркало — она жеманится перед ним, уверяя саму себя, что «совсем не хороша», хотя явно наслаждается собственным отражением.

Кульминация её капризности — сцена с подругами, где она, поддразнивая Вакулу, бросает при свидетелях: «если кузнец Вакула принесет те самые черевики, которые носит царица, то вот мое слово, что выйду тот же час за него замуж». Для неё в этот момент это игра на публику, не более. Но когда кузнец исчезает на всю ночь и по селу разносится слух о его гибели, беспечность слетает с Оксаны мгновенно — под утро, увидев Вакулу живым и с подарком, она сама признаётся в чувстве, которого прежде не показывала.

Гоголь не спешит прямо объявлять, кто такая Солоха, — сначала он показывает обычную вдову с хозяйством, приветливую со всеми, но особенно ласковую с зажиточным козаком Чубом: «Солоха была приветливее всего с козаком Чубом… Все это Солоха находила не лишним присоединить к своему хозяйству». Только затем в повесть входит слух: «Солоха точно ведьма; что парубок Кизяколупенко видел у нее сзади хвост величиною не более бабьего веретена», а один из парубков будто бы видел, «что ведьма, с распущенною косою, в одной рубашке, начала доить коров».

Сама Оксана в разговоре с Вакулой спрашивает напрямик: «Правда ли, что твоя мать ведьма?» — и повесть так и оставляет вопрос на грани фольклорной сплетни: даже открывающая сцена, где через печную трубу на метле поднимается в звёздное небо ведьма, ворующая месяц и звёзды, не называет её по имени — читатель лишь связывает её с Солохой по сходству, а не по прямому указанию автора.

Чёрт появляется в первом же абзаце повести — крадёт с неба звёзды и месяц, чтобы устроить кузнецу пакость напоследок, в свою «последнюю ночь» перед Рождеством. Его внешность Гоголь описывает через насмешливое сравнение: «Спереди совершенно немец… а сзади он был настоящий губернский стряпчий в мундире, потому что у него висел хвост… можно было догадаться, что он не немец и не губернский стряпчий, а просто черт».

Мотив мести не выдуман для сюжетной затравки: Вакула незадолго до того нарисовал в церкви картину со Страшным судом, где среди грешников чёрт был изображён так, что его «обходили все, плевавши»; уязвлённый чёрт с тех пор ищет случая насолить кузнецу. Именно этого чёрта Вакула в итоге ловит в мешок и заставляет служить себе — обидчик оказывается в полной власти обиженного.

Чуб — козак, вдовец с крепким хозяйством: «восемь скирд хлеба всегда стояли перед его хатою», «в сундуках у Чуба водилось много полотна, жупанов и старинных кунтушей с золотыми галунами». Именно это богатство и привлекает к нему Солоху, которая заранее прикидывает, «какой оно примет порядок, когда перейдет в ее руки».

По сюжету Чуб, сам того не подозревая, оказывается соперником собственного будущего зятя: в темноте, не узнав спутника, он едва не идёт в гости к Солохе вместе с Вакулой, а затем застревает у собственного порога, не узнанный вернувшейся дочерью. Комическая путаница с Чубом — часть той же рождественской ночи, когда, по Гоголю, никто в селе толком не видит, с кем имеет дело.

К Пацюку Вакула идёт в отчаянии, наслушавшись слухов: «Он, говорят, знает всех чертей и все сделает, что захочет». Гоголь даёт ему яркую бытовую черту вместо портрета: Пацюк «ничего не работал, спал три четверти дня, ел за шестерых косарей», а знахарем его стали считать после того, как он несколько раз помог селянам — от хвори до подавившегося рыбьей костью.

Самая известная сцена с ним — вареники, которые сами прыгают в рот Пацюку без его помощи: «вареник выплеснул из миски, шлепнул в сметану, перевернулся на другую сторону, подскочил вверх и как раз попал ему в рот». Прямого совета Вакуле Пацюк не даёт — только намекает, что помощь у того уже «за плечами», и кузнец сам находит чёрта в собственном мешке.

Одна из немногих сцен русской литературы, где в бытовую сказку прямо входят исторические лица: ко двору Вакулу приводит депутация запорожцев, хлопочущих перед императрицей за судьбу Сечи, и рядом с государыней Гоголь показывает светлейшего князя Потёмкина. Сцена просьбы Вакулы описана дословно: «Из чего, не во гнев будь сказано вашей царской милости, сделаны черевички, что на ногах ваших?.. Государыня засмеялась. Придворные засмеялись тоже. Потемкин и хмурился и улыбался вместе». Императрица дарит кузнецу пару царских черевичков — простодушие простолюдина трогает её больше, чем хлопоты придворных.

Финал повести возвращает читателя из сказочного Петербурга в Диканьку: Вакула, выдержав церковное покаяние, красит на свои деньги придел храма и «намалевал… черта в аду, такого гадкого, что все плевали, когда проходили мимо». Так круг замыкается — обиженный кузнецом чёрт навеки заперт краской на церковной стене, а бабы пугают его изображением расплакавшихся детей.

Думают, что «Ночь перед Рождеством» и «Вечер накануне Ивана Купала» — одна и та же линия сюжета о нечистой силе. На самом деле это разные повести одного сборника «Вечера на хуторе близ Диканьки»: во второй части, где напечатана «Ночь перед Рождеством», действуют свои герои — Вакула, Оксана, Солоха, Чуб, — не связанные с героями других повестей цикла.

Думают, что императрица в сцене с черевичками — обобщённый, безымянный образ власти. На самом деле Гоголь вписывает в сказочный сюжет конкретный исторический эпизод: депутацию запорожцев к Екатерине II и её приближённого Григория Потёмкина — во времена, соотносимые с ликвидацией Запорожской Сечи.

Думают, что Солоха в повести прямо названа ведьмой от автора. На самом деле Гоголь ни разу не утверждает это как факт от своего лица: все сведения о её полётах на метле и хвосте поданы как сельские слухи и то, что видели «парубки». Даже открывающая сцена, где ведьма на метле ворует с неба звёзды и месяц, не называет её по имени — Солохой её делает только читательская догадка по сходству повадок, а не прямое авторское указание.

Почему именно Вакула, а не кто-то другой из парубков, оказывается способен договориться с самим чёртом — что это говорит о его характере?

Как меняется отношение Оксаны к Вакуле на протяжении повести и что становится переломной точкой?

Зачем Гоголь вводит в сказочный сюжет реальных исторических лиц — Екатерину II и Потёмкина?

Как связаны между собой две сюжетные линии повести — месть чёрта Вакуле за картину и сватовство Вакулы к Оксане?

Ниже — отрывок настоящего разговора с ИИ-аватаром Гоголя, записанный 2 сентября 2026 года при подготовке этой страницы (тот же движок, что слышит любой посетитель). Это не архивная запись и не подлинные слова писателя: аватар — художественная реконструкция, отвечающая в границах своего знания и рамки образа начала 1850-х годов.

Эти фразы можно написать или произнести вслух — аватар Гоголь услышит и ответит, в границах своего знания о начале 1850-х.