«Мёртвые души» — характеристика героев

Павел Иванович Чичиков появляется в первой же фразе поэмы как человек нарочито никакой: в город NN «въехала довольно красивая рессорная небольшая бричка», а в ней сидел «господин, не красавец, но и не дурной наружности, ни слишком толст, ни слишком тонок; нельзя сказать, чтобы стар, однако ж и не так чтобы слишком молод» (глава I). Всю поэму он объезжает помещиков, скупая у них «мёртвые души» — крестьян, умерших после последней ревизской переписи, но всё ещё числящихся живыми на бумаге и облагаемых налогом. Мёртвые на бумаге, они дёшевы: помещик рад избавиться от лишнего расхода, а Чичиков намерен заложить эти души в Опекунский совет как живых или получить под них казённую землю.

Кто он такой, поэма объясняет только в главе XI — сознательно поздно, после того как читатель уже увидел его в деле. Отец Чичикова, отправляя сына в училище, дал ему на прощание не благословение, а расчёт: «Смотри же, Павлуша, учись, не дури и не повесничай, а больше всего угождай учителям и начальникам… С товарищами не водись, они тебя добру не научат… а больше всего береги и копи копейку: эта вещь надежнее всего на свете… Все сделаешь и все прошибешь на свете копейкой» (глава XI). Мальчик усвоил урок буквально и на всю жизнь. Сам автор отказывается делать из него ни злодея, ни благодетеля: «Справедливее всего назвать его: хозяин, приобретатель. Приобретение — вина всего; из-за него произвелись дела, которым свет дает название не очень чистых» (глава XI).

Манилов открывает объезд не случайно: из всех помещиков он самый безобидный, и с него начинается спуск. Гоголь даёт ему характеристику через народную поговорку: «ни в городе Богдан, ни в селе Селифан… На взгляд он был человек видный; черты лица его были не лишены приятности, но в эту приятность, казалось, чересчур было передано сахару… В первую минуту разговора с ним не можешь не сказать: „Какой приятный и добрый человек!“ В следующую за тем минуту ничего не скажешь, а в третью скажешь: „Черт знает что такое!“» (глава II).

Хозяйство у Манилова держится на одних мечтах и красивых жестах, а не на деле: в парке стоит беседка с надписью «Храм уединенного размышления», в кабинете «всегда лежала какая-то книжка, заложенная закладкою на четырнадцатой странице, которую он постоянно читал уже два года» (глава II). Когда Чичиков просит продать ему мёртвые души, Манилов отдаёт их даром — не по доброте, а потому что вообще не умеет считать и торговаться.

Настасья Петровна Коробочка — «одна из тех матушек, небольших помещиц, которые плачутся на неурожаи, убытки… а между тем набирают понемногу деньжонок в пестрядевые мешочки, размещенные по ящикам комодов. В один мешочек отбирают всё целковики, в другой полтиннички, в третий четвертачки» (глава III). В отличие от Манилова, у неё крепкое, работающее хозяйство — но её ум устроен так же тесно, как её кладовые.

Когда Чичиков предлагает ей продать умерших крестьян, Коробочка не может взять в толк саму идею сделки и тревожится, не продешевит ли, — и это выводит гостя из терпения: «Эк ее, дубинноголовая какая! — сказал про себя Чичиков… Как зарубил что себе в голову, то уж ничем его не пересилишь; сколько ни представляй ему доводов, ясных как день, все отскакивает от него, как резинный мяч отскакивает от стены» (глава III). Тут же автор делает важную оговорку: такая закоснелость ума — не только удел старушки-помещицы, «иной и почтенный, и государственный даже человек, а на деле выходит совершенная Коробочка».

Ноздрёв врывается в сюжет как полная противоположность Коробочкиной осторожности. Гоголь прямо называет его тип: «Ноздрев был в некотором отношении исторический человек. Ни на одном собрании, где он был, не обходилось без истории… И наврет совершенно без всякой нужды: вдруг расскажет, что у него была лошадь какой-нибудь голубой или розовой шерсти» (глава IV). Он играет в карты нечестно, ссорится с теми же людьми, с которыми только что пировал, и через минуту как ни в чём не бывало мирится.

Характер видно и в мелочи: когда зять Ноздрёва, Мижуев, засобирался домой к жене, Ноздрёв бросает ему вслед: «Ну, черт с тобою, поезжай бабиться с женою, фетюк!» (глава IV) — презрительное словцо для человека, который ставит семью выше кутежа. Сделку о мёртвых душах Ноздрёв тоже норовит превратить в аферу: то предлагает выменять их на что угодно, то садится играть в шашки на кон, и в итоге чуть не избивает Чичикова, пока не вмешивается капитан-исправник.

Внешность и повадка Собакевича Гоголь сравнивает не с человеком, а со зверем: «Чичиков еще раз взглянул на него искоса, когда проходили они столовую: медведь! совершенный медведь! Нужно же такое странное сближение: его даже звали Михайлом Семеновичем» (глава V). Даже мебель в его доме под стать хозяину — тяжёлая, неуклюжая, «точно как бы каждый предмет говорил: и я тоже Собакевич!».

В отличие от Манилова и Коробочки, Собакевич прекрасно понимает, что продаёт, и торгуется жёстко, набивая цену на мёртвые души так, будто они живы и работящи. Чичиков не выдерживает: «Экой кулак!» — сказал про себя Чичиков» (глава V), и это слово точнее любой развёрнутой характеристики: у Собакевича хватка, а не мечта.

Плюшкин завершает галерею, и с ним происходит самая знаменитая сцена ошибки: увидев оборванную фигуру во дворе усадьбы, Чичиков сперва принимает её за ключницу или нищего у церковных дверей — «то, вероятно, дал бы ему медный грош… Но пред ним стоял не нищий, пред ним стоял помещик. У этого помещика была тысяча с лишком душ» (глава VI). Богатейший в округе, он довёл хозяйство до того, что «сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз… мука в подвалах превратилась в камень».

Гоголь подводит итог его судьбе одной фразой, ставшей поговоркой: «все становилось гниль и прореха, и сам он обратился наконец в какую-то прореху на человечестве» (глава VI). В отличие от остальных четырёх помещиков автор рассказывает предысторию Плюшкина: когда-то он был рачительным, даже гостеприимным хозяином, но после смерти жены скупость год за годом вытесняла в нём всё живое.

Гоголь специально останавливает повествование, чтобы познакомить читателя с двумя крепостными героя: «Хотя, конечно, они лица не так заметные… но автор любит чрезвычайно быть обстоятельным во всем» (глава II). Петрушка «ходил в несколько широком коричневом сюртуке с барского плеча», был «характера… больше молчаливого, чем разговорчивого», любил читать что угодно — не ради содержания, а ради самого процесса чтения, «что вот-де из букв вечно выходит какое-нибудь слово». К этому добавлялись две привычки: спать не раздеваясь и носить с собой «свой особенный воздух», из-за которого Чичиков, поутру потянув носом, только морщился.

Кучер Селифан прямее и практичнее: когда чубарый (пегий) пристяжной конь начинает хитрить в упряжке, Селифан честно докладывает барину: «Да еще, сударь, чубарого коня, право, хоть бы продать, потому что он, Павел Иванович, совсем подлец… а на деле самый лукавый конь» (глава XI). Оба слуги — не просто прислуга при герое, а часть той же гоголевской галереи маленьких, недооценённых людей, которых автор находит не менее достойными внимания, чем помещиков.

Прежде чем начинается объезд усадеб, Гоголь подробно показывает губернский город и его чиновничье общество на вечере у губернатора. Мужчин на этом вечере он делит не по чину, а по комплекции — и это оказывается точнее: «Другой род мужчин составляли толстые… Это были почетные чиновники в городе. Увы! толстые умеют лучше на этом свете обделывать дела свои, нежели тоненькие… у толстого спокойно, глядь — и явился где-нибудь в конце города дом, купленный на имя жены» (глава I).

В этом же городе сам Чичиков умело обходит всех «сильных мира сего» — губернатора, вице-губернатора, прокурора, полицеймейстера — и каждому говорит ровно то, что тот хочет услышать, ещё до всякой аферы с душами показывая главный свой талант: нравиться, не будучи никем в отдельности.

Думают, что «Мёртвые души» — роман. Сам Гоголь определил жанр иначе: на титульном листе первого издания книга названа «Мёртвые души: Поэма» — это принципиальный авторский выбор, а не случайность издателя.

Думают, что Плюшкин — самый бедный из помещиков, раз одет хуже нищего. На самом деле он самый богатый в уезде: у него «тысяча с лишком душ» и кладовые, заваленные гниющим добром, — нищета у него показная, от болезненной скупости, а не от отсутствия средств.

Думают, что порядок визитов Чичикова — Манилов, Коробочка, Ноздрёв, Собакевич, Плюшкин — выбран случайно или по географической близости усадеб. На самом деле это выстроенная по нарастанию духовного омертвения лестница: от пустой мечтательности Манилова до полной душевной руины Плюшкина.

Думают, что все три тома поэмы были закончены и изданы при жизни Гоголя. На самом деле полностью вышел только первый том (1842); второй том Гоголь сжигал дважды, черновики уцелевших глав изданы посмертно, а третий не был написан вовсе — подробно об этом на отдельной странице «Почему Гоголь сжёг второй том „Мёртвых душ“».

Почему Гоголь начинает объезд с Манилова и заканчивает Плюшкиным — что меняется в характерах от главы к главе?

Зачем автору понадобилось отдельно и подробно представить слуг Чичикова, Селифана и Петрушку, если они не участвуют в сделках с душами?

Как сцена, где Чичиков принимает Плюшкина за нищего или ключницу, работает на общий смысл образа?

Почему сам Гоголь называл свою книгу не романом, а поэмой — и как это связано с замыслом трёх томов?

Ниже — отрывок настоящего разговора с ИИ-аватаром Гоголя, записанный 2 сентября 2026 года при подготовке этой страницы (тот же движок, что слышит любой посетитель). Это не архивная запись и не подлинные слова писателя: аватар — художественная реконструкция, отвечающая в границах своего знания и рамки образа начала 1850-х годов.

Эти фразы можно написать или произнести вслух — аватар Гоголь услышит и ответит, в границах своего знания о начале 1850-х.